Переселенцы: статус или печать?

Сен 29 • Блоги • 2079 Views • Комментариев к записи Переселенцы: статус или печать? нет

pereselency

Переселенцы. Огромный пласт населения, разбитый ударом вооруженного конфликта, рассеявшийся по областям и городам свободной Украины. Их принимают и жалеют, с ними ругаются, их осуждают, ими порой гордятся, а порой ненавидят. Но самое важное — просто попробовать их понять. Осознать, что под влиянием горя и обстоятельств, под гнетом государственной «политики» и прицелами телекамер трудно выстоять даже тем, кому еще есть, что терять. Переселенцам же, в большинстве случаев, терять уже нечего — кроме чувства собственного достоинства и веры. Здесь несколько историй, рассказанных для того, чтобы облегчить процесс понимания. И примирения.

Я – переселенец

Здравствуйте, меня зовут Марина, и я переселенка…

Похоже на то, как люди представляют себя в американских «клубах анонимных алкоголиков» или жертв фобий. Но мы, лишенные дома, представляемся именно с таким интонационным оттенком: «Простите, я переселенец». А тот, кто скажет, что не испытывал дискомфорта, когда озвучивал место своей «прописки» — откровенно покривит душой.

Сейчас модно писать истории успешных переселенцев, сумевших найти свое место в новой жизни. Те же, для кого этот рубеж пока непреодолим, вызывают уже не жалость или сочувствие, а часто — раздражение. За два года переселенческой жизни мне с трудом дались три урока. Первый — мне никто ничего не должен. Второй — я никому ничего не должна. Третий — умей разделять понятие «страна» и «государство». Три кита, на которых стоит мир переселенца.

Те, о ком сегодня пойдет речь, — герои нашего времени. Потеряв все вследствие российской агрессии, выходцы с Луганщины и Донетчины пытаются обосноваться на новом месте, не опускать руки, и жить, а не обзаводиться иллюзией жизни. Странно, но государство (обязанное блюсти и защищать права и свободы гражданина Украины) внезапно записало внутренне перемещенных лиц (ВПЛ) в «черный список».

Несмотря на создание профильных ведомств, занимающихся проблемой ВПЛ, бед у переселенцев меньше не стало. Отдаю дань уважения выносливости и силе духа украинцев родом из Донбасса: мы доказали, что можем справиться и сами. То есть, пока справляемся.

Но заставить государство соблюдать наши права наравне с остальными гражданами Украины необходимо. Этим и занимаются герои историй, с которыми я хочу сегодня познакомить читателей. В тексте использованы вымышленные имена — возможно, вскоре какая-то из историй станет темой для большого отдельного материала, пока же предлагаю познакомиться с этими людьми и попытаться прочувствовать их судьбы.

«Объяснительная от мамы»

Переселенка из Луганска Маргарита возмущается: «Что-то новое придумали для мамочек-переселенок! На днях мне позвонил работник УТСЗН (управление труда и социальной защиты населения, — ред.) одного из районов славного города Херсона и настоятельно попросил меня принести справку из школы, чтобы я подтвердила, что мой ребенок действительно учится в школе. Сказали срочно принести до конца недели. Справку я сделала и принесла на следующий день инспектору УТСЗН. Как ни странно, обычно после трех часов дня там (в УТСЗН) уже никого нет, а в этот день было достаточно людно – толпились мамочки с детьми и пенсионеры.

Я подошла к инспектору, положила на стол справку и собралась уходить, но инспектор попросила меня задержаться. Залезла в комп и начала изучать таблицу. Там же, в кабинете, рядом стояла еще одна мамочка с малышом, и испуганно что-то спрашивала. К инспектору постоянно кто-то подбегал из работников и задавал вопросы: как, зачем, почему… Видно было, что поставлены какие-то сроки инспекторам, и они реально не успевали», — рассказывает девушка.

По словам переселенки, инспектор попросила ее тут же неотложно написать почему-то объяснительную на тему: «когда я выехала из зоны АТО».

«На мой вопрос: почему я должна это объяснять и кому, на каком основании, что это за списки, из-за которых меня допрашивают? — инспектор ответила, что это списки от пограничников, дескать, «вас нет в их списках, когда вы выехали из оккупированной зоны»», — продолжила Маргарита.

Женщина ответила, что ее имени, как и ее ребенка, попросту не может быть в этих списках, поскольку она покинула зону проведения АТО, когда линии разграничения попросту еще не было, как и блокпостов с пограничниками на них.

«Инспектор постоянно куда-то выбегала, куда-то спешила, а я сидела в кабинете и ждала, что же будет дальше. Инспектор сказала мне писать объяснительную на имя начальника УТСЗН, о том, когда я выехала из зоны АТО», — говорит переселенка.

Женщина попросила рассказать, что именно должно быть в таком тексте, в ответ на что получила ряд расплывчатых рекомендаций: мол, просто пишите, когда выехали, «конкретная дата не важна, только год и месяц». Естественно, не убедившись в правомерности таких требований, Маргарита писать объяснительную отказалась, вместо этого обратившись в письме к начальнику Управления, попросив разъяснить, «чего от нее хотят и на каком основании».

«Почему я должна объяснять начальнику херсонского районного УТСЗН, где я была в 2014-2015 году в виде объяснительной? Я нарушила какой-то закон или в чем-то провинилась? Причем изначально в херсонском УТСЗН мне сказали, что эта информация для пограничников, то есть инспектору безразлично, в какой форме я написала и как… Почему не важны даты, не важен язык (инспектор в спешке стала диктовать по-русски)? В книге регистрации херсонского УТСЗН мой визит никак не зафиксировали, как будто я и не приходила», — рассказывает Маргарита.

«Просто реально, кто-то делал план, либо задним числом подчищали чьи-то негласные постановления/указания «свыше». Розенко (вице-премьер-министр Украины Павел Розенко, — ред.), привет мой материнский! Причем, никаких законодательных актов мне не озвучили. Тогда на каком основании они требуют от меня информации о моем передвижении с ребенком за два последних года, просто мучает вопрос? Еще отдельно заставили (!) написать заявление , что мой ребенок не имеет идентификационного кода. Я понимаю, что кто-то формирует электронную базу. Но, извините, готовьте все нормально, то есть официально, с разъяснениями! А не с таким неуважительным отношением ко мне – переселенке, которая к тому же одинокая мать, безработная, потому что нет продленки в херсонской школе и детей там не учат, а только деньги выколачивают!
Я еще должна объяснительную писать, что уже два года бедствую…! Мне-то скрывать нечего от государства, а вот, что скрывают от меня представители власти – я не знаю! На мой вопрос: «Я в каких-то списках штрафников?» — мне сказали, что, нет – «они проверяют всех подряд». Я так понимаю, что начались облавы на мамочек с детьми, главных «правонарушителей»! Боюсь представить что будет дальше», — говорит женщина.

Обратившись за комментарием к юристу, чтобы получить разъяснения в сложившейся ситуации, Маргарита получила однозначный ответ: «Мне ответили, что меня никто не мог заставить писать эти заявления и никто не имел права интересоваться, где я была, когда спасалась от войны, так как УТСЗН – не милиция! Юристы , которые занимаются проблемами переселенцев, очень удивились моей информации, поскольку таких проверок они еще не фиксировали по Украине, и что я первая, кто обратился к ним. Так что выход один: не пересекать границу, и чувствовать себя свободным, не беженцем, а скорее «передвижным мигрантом» из несуществующих государств через несуществующие границы, за которым охотиться команда с борзыми», — резюмировала переселенка.

«Я снова всего добьюсь. Сам»

Совсем недавно в Киеве меня подвез таксист. Родом парень из Луганска, его младший ребенок — ровесник нашей войны. В Киев переехал перед самым Майданом. В Луганске у него был бизнес, репутация и наработанная годами достаточно широкая сеть клиентов.

Когда пришел «русский мир», фирму отобрали боевики «ЛНР», а о деловом партнере, который оставался в городе и заботился о предприятии, приняв на себя 50 процентов нагрузки («пополам» с шефом), глава фирмы так больше ничего и не слышал.

«Пришли вооруженные люди в камуфляже, отжали, ну, а что добавить?» — говорит человек. Он подозревает, что партнера по бизнесу, который сейчас числится как «пропавший без вести», давно уже нет в живых. Хотя надеется на то, что ошибается, и когда-нибудь, в мирной будущей жизни, они снова встретятся.

Теперь он таксист в столице. Мужчина, у которого есть семья, привыкший обеспечивать своим близким достойный уровень жизни, умный и образованный — работает на дядю и регулярно на месте своей новой работы подвергается нападкам из-за того, что родом он из «сепарского края». Парень патриот, хотя и не понимает, почему государство наплевало на собственных граждан.

Он также не может объяснить, по какой причине на наших же украинских блокпостах люди, пересекающие линию разграничения, порой подвергаются форменным издевательствам. «Здесь нет никакого секрета, хотя и не особо хочется уточнять. Меня поймут те, кто хотя бы раз был на КПВВ. Как бы помягче сказать, военные наши не всегда корректны. Их тоже можно понять, но и они — неужели не видят, в какой ситуации оказались наши люди, в каком аду им приходится жить?» — говорит луганчанин. Впрочем, он верит, что все наладится. Без этой веры жить было бы тяжело.

Очень спокойный, рассудительный и даже весёлый человек. Надеется открыть фирму с нуля, такую же, хотя и понимает, что это значит в столице. Он не уверен в том, какие события его ждут завтра или через месяц, но знает точно: семья его нуждаться ни в чём не будет. 

«Хочу домой. Навсегда»

Переселенка из Луганска Ирина старается жить надеждой. Она человек с ограниченными возможностями, одинока. Покинув оккупированный город и став инвалидом (она не стесняется и не стыдится этого слова, просто горюет из-за постигшей беды), женщина не сдалась. Пусть она лишена возможности работать, испытывает проблемы со здоровьем и регулярно ощущает на себе, что такое стигматизация переселенцев, вера в лучшее, — единственное, что у Ирины осталось.

Не скрывает переселенка и своего желания поскорее вернуться к себе домой, в любимый украинский Луганск. Продиктовано это не только горячей тоской по дому, одолевающей бессонными ночами. Дома ей будет проще жить. Так получилось, что в свободной Украине, где беженка рассчитывала встретить поддержку, Ирине приходится пока только выживать.

«Боже, как же я хочу домой!!! И не на два месяца, разрешенных мне Ревой и Розенко, а навсегда. Но не могу уехать, потому что получаю пенсию в размере, страшно сказать, целых 1130 грн. И, если я уеду из Северодонецка, меня лишат этой «царской» пенсии — единственного источника моего дохода. Очень тяжело жить с ненавистью в душе, просто невыносимо, но ненависть рождается от бессилия. Тем более, когда сам всю жизнь решал все свои вопросы. Ненавижу все правительство Украины за то, что они делают с переселенцами. И желаю им всем в старости жить на съемных квартирах и на минимальную пенсию», — говорит переселенка.

Ирина обратилась к землякам: «Два года назад — 21 июля 2014г. — произошло событие, полностью изменившее мою жизнь. И хотя Ангел мне нашептывал советы, но то ли он делал это не очень настойчиво, то ли я была не способна на них отреагировать, это случилось. Абсурдность ситуации в том, что уехав от войны в Луганске 18 июля, я получила бытовую травму коленного сустава ровно через 3 дня. После полутора лет лечения — инвалидность и костыли. Моя история — это история о том, как стать инвалидом, сумев спастись от бомбежек. Берегите себя, если сможете».

Несмотря ни на что, Ирина надеется увидеть дом и простить государство за все, что довелось пережить в чиновничьих кабинетах. Ведь, невзирая на пережитое, она остается по-прежнему истовой украинкой: а значит, доброй, любящей свою землю и желающей мира Украине.

Марина Курапцева для Informator.media

Погода
Погода в Киеве

влажность:

давление:

ветер:

Related Posts

« »