Выжить в «серой зоне»: хозяйство, пенсия плюс подработки

Окт 23 • СТАТЬИКомментариев к записи Выжить в «серой зоне»: хозяйство, пенсия плюс подработки нет

Углегорская теплоэлектростанция в Светлодарске — одно из немногих больших предприятий в этой части Донецкой области

Один из главных индикаторов перспективности территорий — ситуация с занятостью населения. По этому параметру сельские районы Донецкой области всегда казались безнадёжными: почти вся хоть сколько-нибудь оплачиваемая работа исчезла оттуда задолго до войны… Жители прифронтовых сёл рассказали Informator.media, где им приходилось и приходится работать, чтобы обеспечить себя и семью.

14 км, 120 шагов в минуту…

Вова — так мужчину представляет его жена — сейчас на пенсии. Получает 2000 грн в месяц, 800 из которых уходят на лекарства, большая часть остальных денег — на коммуналку.

«А так с огорода живём», — вздыхает мужчина.

Хозяйство супруги не держат — очень уж хлопотно, да и здоровье не позволяет. Вспоминают, что раньше держали кур, но это было давно — ещё когда в Мироновку, село Бахмутского района Донецкой области, в котором они живут — из Горловки регулярно привозили зерно. Теперь за зерном надо ехать самому, так как Горловка – по другую сторону линии разграничения.

До того, как Владимир ушёл на пенсию, он работал слесарем на Углегорской ТЭС в Светлодарске. Каждый день шёл пешком туда и пешком же возвращался оттуда.

«Туда и обратно, туда и обратно… 14 км — как закон. Ото и ноги болят теперь. 28 лет проходил. По молодости за 50 минут доходил армейским шагом — 120 шагов в минуту, и пошёл. Потом час, потом час десять, полтора часа. А потом уже с перекурами: иду, начинает болеть до такой степени, что невозможно терпеть», — вспоминает мужчина.

1

Владимир и Раиса грузят гуманитарную помощь в прицеп мотоблока

Сейчас он не может пройти и километра. Если куда-то нужно попасть обязательно, то едет на мотоблоке — «тракторе», как он говорит. Лишний раз старается его не глушить. Вдруг потом не заведётся — и что тогда?

«Негодные мы уже стали», — почти шепчет его жена Раиса, и начинает всхлипывать.

Работа стоит денег

Сейчас Вика с семьёй живёт в селе Видродження Бахмутского района. Хозяйка дома уехала в Россию.

Найти дом в вымирающем населённом пункте — не такая уж большая проблема. Куда большая — найти работу.

До войны Вика с мужем и тремя детьми — девяти, десяти и двенадцати лет — жила в Попасной. Уехала, когда от обстрелов в двухкомнатной квартире её брата, где она тогда жила, вылетели окна. Возвращаться в этот прифронтовой город она не хочет категорически — очень уж травматичный опыт.

2

Для Вики велосипед — незаменимое средство передвижения по селу

«В селе намного проще — мы тут коровку держим, у нас своя уточка. Правда, магазинов нет – приходится в Бахмут ездить. Я нанимаю машину, плачу 400 грн и мы едем. Водитель ждёт, пока мы купим всё, что нам нужно на рынке. И так пару раз в месяц», — спокойно, но с затаённой обидой на ситуацию рассказывает Вика.

Её муж работал в Видродженни ещё до войны — в фермерском хозяйстве, которое потом развалилось. Сама Вика до войны была в декретных отпусках.

«Тут есть железная дорога, человек тридцать там работают, — говорит Вика. — Два года назад я отучилась на стрелочницу, но на работу не берут. Надо заплатить 15 тысяч, тогда начальник возьмёт, а так нет. Тут все деньги платят. Зарплата первое время была бы 3000 грн. Через год поднялась бы до трёх с половиной – четырёх».

Из двора выбегает щенок и начинает ластиться к женщине.

— Как назвали? — спрашиваю я.

— Стрелка, — смеётся Вика.

Заработки в городе на Днепре

Николаю Ивановичу – 56. Пятнадцать лет «горячего» стажа (работал сварщиком-монтажником на заводе в Мироновке) позволили ему выйти на пенсию досрочно, но не позволили рассчитывать на достойный размер выплат.

Прожить на минимальную пенсию — задача та еще, поэтому пришлось искать работу. Нашёл её Николай на заводе «Наша Ряба» в Каменском Днепропетровской области. Там бесплатно предоставляли место в общежитии и платили 4500-4800 грн.

«Хотя обещали до 6000, но не получается столько», — весело говорит Николай.

3

Николай (в центре) не может прожить на пенсию, но относится к этому с юмором

Недавно он сорвал спину и работать физически ему теперь тяжело. Пришлось вернуться в село.

Здесь Николай уже успел договориться, что если на заводе будет место сварщика, то его возьмут.

— Заплатить пришлось?

— Начальник цеха — моих годов. Мы щэ с ным в колхозе робылы, — то ли отвечает, то ли уходит от ответа Николай Иванович.

Пять лет безработицы

Игорю 49 лет. Получать гуманитарку он приходит в выглаженной, застигнутой под ворот рубашке и фуфайке — чистой, но с вырванным куском ткани на месте средней пуговицы.

В последний раз он ходил на работу пять лет назад. Причём ходил в буквальном смысле. Он жил в Криничном, а работал на Мироновской РЭС — это 7 км пешком в одну сторону.

4

Игорь уволился с работы еще до войны

«Там зарплаты нормальной не было. И добираться… Отсюда никакого транспорта нет. Зимой дороги никто не чистит. Если хорошо заметёт, то и за полтора часа не дойдёшь», — сетует мужчина.

На вопрос о том, за счёт чего он живёт, Игорь честно отвечает: хозяйство и пенсия матери. Плюс подработки — «шабашки», как здесь принято говорить.

Занять у начальника, чтобы собрать в школу племянников

Юля попала в Мироновку из Макеевки. Но не как переселенка, а по любви — пять лет назад познакомилась с парнем, и переехала к нему.

Говорит, что отвыкать от большого города было сложно, но время сделало своё дело, и постепенно она привыкла.

Работала в фермерском хозяйстве, сейчас устроилась на птицефабрику.

Меньше года назад сюда перебралась и младшая сестра Юли с четырьмя детьми. Чтобы собрать двоих детей в школу и одного ребёнка в садик ушло больше пяти тысяч гривен — огромные деньги по местным меркам. Зарплат Юли и её мужа оказалось мало, чтобы накопить нужную сумму. Пришлось занимать у начальника, который теперь понемногу высчитывает из юлиного оклада.

5

Эрик, Юля и сестра Женя

Немало денег нужно и на текущие «детские» расходы: 50 грн каждую неделю на каждого из троих ребятишек, которые ходят в школу и детсад. Идут эти деньги на питание. Всего получается более 600 грн в месяц. Плюс 60-70 грн, чтобы доехать в магазин, так как своего в селе нет.

До этого Женя, сестра Юли, жила в Червоногвардейском районе Макеевки. Там детей в школах кормили бесплатно, а вот «гуманитарки» не было никакой.

«Раньше хоть «ринатовскую» давали, потом и её отменили. После этого ничего не дают. Не хотят», — простодушно констатирует Женя.

Червоногвардейка — далеко не самое спокойное место даже по меркам оккупированной территории.

— Страшновато там было. В подвалах прятались. Как-то возле школы взорвался снаряд, — рассказывает Женя, делая большие паузы между предложениями.

В этот момент к разговору подключается её сын Эрик, пять минут молча слушавший наш диалог:

— Одного пацана порезало нормально так: руку, ногу. Он упал и лежал в крови.

— Что с ним дальше было?

— В больнице долго лежал. А потом — не знаю. Мы уехали.

«Кем бы я был в Крыму? Изгоем»

Николаю — 64. Он тоже пошёл на пенсию по «горячей» сетке в 55 лет, но поскольку пенсии на жизнь не хватало, а здоровье позволяло, то продолжал трудиться.

6

После аннексии Николай решил не возвращаться в Крым

До войны он десять лет проработал в Ялте — делал ремонты в квартирах.

— Не захотели по советской традиции остаться в Крыму на пенсии?

— Я в 14-м приехал домой — тут у меня квартира. Думал: ехать-не ехать [назад в Ялту], а потом там началось эта заваруха, и я понял, что смысла нет. Там уже была Россия. Кто бы я там был? Изгой!

На вопрос о работе в Мироновке мужчина только что не крестится:

«Какая здесь работа, божечки мой! Работаем только на огороде да по хозяйству».

*   *   *

Масштаб убыли населения лучше всего отслеживать по детям. В сельской местности значительная часть жителей — пенсионеры, социальная мобильность которых сильно ограничена как силой привычки и консерватизмом, так и материальными возможностями и состоянием здоровья.

Но родители стараются здраво оценивать риски и перспективы, и перевозить детей подальше от опасности и безысходности.

Ярославу 11 лет, он учится в мироновской школе. Его отец работает на ТЭС в Светлодарске машинистом. Получает 4000 грн зарплаты. Мать, зарабатывает 2500. Она — мастер на газовой котельной. Чтобы как-то продержаться «на плаву» им приходится держать хозяйство на даче, на которой отец практически живёт, а его жена с ребёнком приезжают на выходные.

Парень с любовью треплет флегматичную овчарку. Трёхлетнюю собаку зовут Ирмочка.

7

Ярослав и Ирмочка

Любимые предметы Ярослава — физкультура и история. Удивительно часто встречающееся сочетание среди детей, живущих в прифронтовых сёлах.

— Сильно стреляли? — спрашиваю у парня.

— Ну, бывало.

— Прятались?

— Ну да!

— Чем занимаешься в свободное время?

— В футбол играем с друзьями. В прятки.

— В каком ты классе?

— В шестом.

— Сколько детей у тебя в классе?

— 16, — отвечает Ярослав, и делает паузу, словно раздумывая, стоит ли продолжать; но все же решается: — В третьем классе у нас было 40 человек. А осталось – 16…

Иван Бухтияров для Informator.media

Погода
Погода в Киеве

влажность:

давление:

ветер:

Related Posts

« »